Холод [litres] - Элизабет Бир

не ожидал, что его брат отреагирует на это имя, и его ожидания оправдались: Бенедик, возможно, чуть крепче сжал губы, но не более того. Затем он прошел несколько шагов, отделявших его от Тристена, протягивая ладонь для рукопожатия.

– Нова, – сказал Бенедик вслух, – передай Персеваль, что я их нашел.

Тристен почувствовал, что у него в груди как будто что-то щелкнуло, и понял, что это чувство облегчения. Рука Бенедика была твердой и уверенной. Тристен попытался сделать свое рукопожатие таким же. Поскольку он не был Бенедиком, то позволил себе слегка улыбнуться устроенному ими представлению. Они воистину были сыновьями своего отца.

– Нова с тобой?

– Мы установили контакт, – ответил Бенедик, и секунду спустя его слова обрели подтверждение – Тристен почувствовал, как внимание ангела обратилось на него. – Она не создает аватар… – он поднял брови, удивленно рассматривая пестрый облик Самаэля, – чтобы не привлекать внимание противника.

– Она знает, куда нужно идти?

– Я знаю, – сказал Бенедик. – По крайней мере, в общих чертах, но вопрос о том, как именно туда попасть, остается открытым, – он взглянул на Челси, которая встряхнула свои волосы.

– Левиафан, – сказала она.

Тристен сам никогда этого не видел, но, насколько ему было известно, лишенное меланина лицо, от которого отлила кровь, может представлять собой удивительное зрелище. Мэллори схватил его за локоть, словно испугался, что Тристен упадет.

– Вот уж действительно, Кинрик и совпадения, – сказал Мэллори.

– На меня смотреть не надо, – фыркнул Гэвин. – Если кукловод засунул руку тебе в жопу, это еще не значит, что ты будешь читать его мысли.

Самаэль обжег василиска свирепым взглядом; глаз, сделанный из раковины улитки, тускло блеснул.

Мэллори разжал пальцы, стиснувшие руку Тристена, медленно повернулся к аватару Самаэля и тихим, сдавленным голосом произнес:

– «Он оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою. Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным».

– Ключ, – сказал Самаэль.

Тристен обвел всех взглядом.

– А на этот раз он что-нибудь открыл?

Ангел посмотрел на него в ответ, и поначалу казалось, что его ошеломил сарказм Тристена. Но медленно, со скоростью движущегося ледника, словно после длительных раздумий, длинные вертикальные черты его лица сложились в ухмылку.

– О да, черт побери, – ответил ангел и махнул бесплотной рукой. – Следуйте за мной.

♦ ♦ ♦

Самаэль, который выглядел ослабевшим и сильно потрепанным, быстро повел Бенедика, его брата и сестру, Мэллори и Гэвина по новым бесплодным коридорам.

– Это путь к Разрушенным Трюмам, – сказал Бенедик, когда его колония с помощью изображений и карт напомнила ему о том времени, когда он был здесь раньше.

– К ним и сквозь них, – сказал Самаэль. – Код Мэллори и место открыли путь. Мы идем наружу.

– Во чрево Врага, – сказал Бенедик.

Мэллори чихнул, чтобы скрыть смешок.

– Туда, где живут левиафаны.

– Супер, – сказала Челси. – Надеюсь, где-то тут есть неповрежденная броня, потому что наши с Бенедиком комплекты остались на дне компостной кучи. И у Мэллори, похоже, доспехов тоже нет. Не знаю, как вы двое, но лично мне совсем не хочется купаться в космосе голышом.

Мамонтенок коснулся ее запястья, и Челси испуганно вздрогнула. Бенедик, который секунду назад был так доволен, что его сестра обладает осознанностью, которая позволяет замечать не только свои, но и чужие потребности, двинулся вперед, чтобы вмешаться, но обнаружил, что ему на грудь легла рука Тристена.

– Подожди, – сказал Тристен, и Бенедику захотелось отбить руку в сторону и напомнить ему о том, как дорого им обошлась вся эта осторожность и трусость.

Но он же Бенедик Конн. Он не стал устраивать драму, а когда поднял взгляд, чтобы посмотреть в глаза Тристена, ему вдруг пришло в голову, что грех, который он собирался приписать брату, на самом деле его собственный. Тристен никогда не отличался особым благоразумием, и беспечность обошлась ему так же дорого, как и вечная сдержанность – Бенедику. Поэтому Бенедик привел нервы в порядок и сказал:

– Да, брат?

Для него стало потрясением, что ответил ему мамонтенок:

– …

Он никогда бы не мог сказать, какие слова произнесло животное. Но, как бы то ни было, они наполнили его пониманием.

То же, похоже, почувствовала и Челси. Она указала большим пальцем на закрытый люк.

– Туда? Откуда ты знаешь?

– … – ответил мамонтенок. Он знал потому, что знал. Потому что в него вложили эти знания – по крайней мере, так предположил Бенедик. Потому что мамонтенок сказал, что он – библия.

Бенедик проглотил вызывающую головокружение волну злобы.

– Кинрик, – буркнул он, словно это все объясняло.

Гэвин, удобно устроившийся на плече Мэллори, выгнул толстую шею и поднял хохолок.

– Тебе никогда не приходила в голову мысль о том, что она просто не могла все объяснить?

– Ну да, – сказала Челси. – Ведь мы все так внимательно слушаем.

Она прошла между братьями, обогнула мамонтенка и протиснулась вперед.

– Сюда? – спросила она, бросив взгляд через плечо. Бенедика поразили даже не следы от ожогов на ее щеке, а линия ее лопатки и то, как торчала кость из-под рваной одежды.

– Я плохо о тебе заботился, – сказал он, когда она поймала на себе его взгляд. – Ты исхудала.

– И ты тоже, – ответила она. – У нас было много дел.

Она приложила ладонь к замку, но дверь не открылась.

– Погоди, – сказал Мэллори. – Позволь мне.

Но когда некромант занялся дверью, его прервал мамонтенок. Бенедик подумал, что уже почти привык к его манере речи. Или не-речи. Или как там она называется.

– Другой стих? – спросил Мэллори, бросая взгляд на животное. – Может, просто назовешь нам его?

Мамонтенок, моргая, уставился на некроманта. После короткой паузы он яростно взмахнул хоботом и произнес несколько нецензурных слов, которые заставили Мэллори раздраженно рассмеяться.

– Мы должны сами о себе заботиться, и поэтому ты, принцесса Кинрик, не потрудилась назвать ответы своему конструкту? Ну хорошо. Надеюсь, это все еще Книга Иова? Знаешь, я мог бы прогнать ее целиком и… ой. Попытка всего одна? Ну, значит, мне нужно угадать цитату с первого раза.

Бенедик уже в какой-то степени привык к манерам и методам волшебниц. Ему даже не пришлось притворяться невозмутимым, когда некромант сложил ладони вместе, словно на молитве, прижал губы к кончикам пальцев и несколько минут стоял, просто глядя на дверь. Какое-то время ничего не происходило – только Гэвин шуршал перьями от скуки и Мэллори двигал губами, словно человек, который вспоминает заученные наизусть фразы.

Тристен сложил руки на груди, и его броня скрипнула.

Ровно в тот